Без рубрики
pioner talks
05 ноября 2019

ДМИТРИЙ ГЛУХОВСКИЙ — О ФИЛЬМЕ «ТЕКСТ», НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ И ЗАВИСИМОСТИ ОТ СМАРТФОНОВ

Автор знаменитой антиутопии «Метро 2033» писатель Дмитрий Глуховский представил в кинотеатре Пионер фильм Клима Шипенко «Текст» по своей одноименной книге. Главный герой фильма — 27-летний Илья Горюнов, семь лет отсидевший в тюрьме по ложному обвинению. Илье в руки попадает телефон Петра, полицейского, который когда-то подбросил ему наркотики. То, что задумывалось как месть, превращается в проживание чужой жизни через мессенджеры. Куратор публичной программы кинотеатра Сергей Сдобнов в рамках цикла Pioner Talks расспросил Дмитрия Глуховского о страхе и бесправии человека, которому в случае чего некому позвонить, о зависимости от смартфонов и ненужности хэппи-эндов в литературе. Публикуем краткий конспект беседы.

О драматургии и сочувствии убийце

Задача любого драматического произведения — как можно быстрее размыть границы между зрителем и героем. Лучший способ заставить зрителя отождествлять себя с героем — это поставить их  перед выбором: ты начинаешь думать — а что бы я сделал? Здесь нет героев и антигероев. Когда я писал «Текст», я изначально преследовал задачу совершенно не жанрового произведения. У меня есть манера маскировать свои произведения под жанровые вещи, потому что так, с моей точки зрения, я смогу лучше общаться с целевой аудиторией.

О пропаганде и задачах писателя

Мне кажется, сейчас не время для стейтментов (прим: statement — анг. «заявление»). Информационное поле, в особенности мейнстримные медиа, замусорено пропагандистскими месседжами, которые искажают реальность в интересах людей, находящихся во власти. Моя функция в этот момент — описывать ситуацию, как есть на самом деле: как этнограф, культуролог, социолог. По какой информации и свидетельствам мы будем передавать картину завтрашнего дня? По соловьевским программам? По контенту НТВ?

Свидетельств о жизни в Советском Союзе мало. Кроме текстов Варлама Шаламова или Василия Гроссмана, их почти и нет. Все остальное было очень искажено, потому что проходило многоуровневую систему фильтрации и не преследовало целью описание жизни, мира, реальности и общества, а должно было влиять на умы, должно было влиять на общественное мнение, форматировать людей. Книга «Текст», с моей точки зрения, как и фильм «Текст», не форматирует никакие умы. Это просто описание главной коллизии, которая у нас есть сегодня, как части общей картины сегодняшнего дня. Я бы раньше сказал, что это снимок полароидный, а сейчас это снимок на айфон: абсолютная фиксация всего, что сегодня есть в жизни.

О зависимости от смартфона

Я отдаю себе отчет в том, что сейчас вообще не могу выпустить телефон из рук. Девяносто процентов всей коммуникации, которую я сегодня осуществляю с другими людьми, проходит через телефон. Они оставляют шлейф. Я не люблю голосовые сообщения, я люблю буквы: есть время сформулировать мысль афористично, и это оставляет какой-то трейс (прим: trace — анг. «след»). Наверное, вместе с тем, как я книгу писал, ко мне и приходило осознание.

Как это часто бывает, человек к чудесам привыкает стремительно, как будто они были всегда. Та скорость, с которой человечество привыкло к виагре, перестав воспринимать это как какую-то недостижимую мечту, ради которой императоры прошлого клали на алтарь живых людей, экзотических животных и отправлялись на завоевания неведомых государств… И мы к этому привыкли, это часть повседневности. Мобильный телефон делает нас сверхлюдьми: дает нам сверхспособности коммуникации, мнемоники, доступ к безграничным информационным ресурсам. А мы просто говорим: это фотки, это видео, это Bикипедия, а это видеочат.

О преувеличениях в «Тексте»

Можно говорить, что коллизия [в книге] немного синтетическая, и я действительно ставлю героя в это положение. Но как мы выяснили этим летом (прим: речь идет о протестах в Москве и «Московском деле»), сама коллизия фантастической не является. Человек может попасть в такую ситуацию: многим людям тюремная система переламывает жизни — я сейчас даже не говорю о «кровавом режиме». Ситуация довольно стандартная, но с небольшими допущениями. Да, я уморил его маму накануне его освобождения, чтобы героя «нахлобучило» сильнее. Все. По большому счету дальше конструкций дополнительных, усилителей, вот этого глутамата эмоционального здесь нет.

О справедливости

Неправильно судить о России как о государстве, которое ставит во главу угла представление о справедливости. Россия и Советский Союз никогда не были справедливыми странами.

Мы [советские граждане] позиционировали себя как страну, главным проектом, смыслом существования которой является установление справедливости. Таким образом большевики отстранялись от основанной на неравенстве Российской Империи. Мы объясняли, почему в конфронтации с Западом мы являемся стороной добра и света — потому что мы за справедливость, а они за несправедливость. Мы выносили за рамки уравнения понятия прав и свобод, мы всегда превозносили справедливость.

Если задуматься, справедливость до сих пор является краеугольным камнем нашего представления о себе. Но это не так. У нас [в России]  государственный капитализм и власть привилегированного меньшинства, и справедливость никакого отношения к  текущей ситуации не имеет.

Поделиться статьей